Братство

22.02.2005 | "Православ'я у глобалізованому світі"
Политика государства

Цим матеріалом ми продовжуємо серію публікацій за матеріалами доповідей конференції "Православ'я у глобалізованому світі", яка відбулася 29 січня в Києві під патронатом БРАТСТВА.

На протяжении последнего десятилетия православная среда Украины привлекала пристальное внимание государственных, политических и общественных деятелей.

Перед высшим руководством Украины встала проблема определения направления в политике государства относительно православия для интеграции его в общественную жизнь с целью использования духовного и организационного потенциала Церкви для положительного решения проблем страны.

Преодоление раскола и создания единой поместной Украинской Православной Церкви объективно отвечает интересам Украины, опирается на историю, не противоречит канонам православия, но реализация данной задачи связана с достаточно серьезными трудностями. Исторический опыт уже не раз свидетельствовал, что любую идею или намерение можно дискредитировать так (со стороны государства, различных политических сил, наконец, представителей Церкви), что ее воплощение в жизнь может обернуться результатами, прямо противоположными ожидаемым.

Например, на протяжении первых трех столетий христиан в Римской империи преследовали, уничтожали. Одной из причин гонений был отказ христиан совершать жертвоприношения перед статуей императора живого бога из языческого пантеона (точнее богочеловека). В соответствии же с христианским вероучением, это было невозможно, поскольку христиане признают только одного Богочеловека Иисуса Христа, а для государственной власти подобный отказ свидетельствовал о нелояльности к ней, возможной измене, предательстве, хотя христиане уважали императора как верховного носителя принципа земной власти, ибо по их вероучению “всякая власть от Бога”.

Недоразумения между государством и Церковью и обусловило гонения. Но Церковь, в результате, вышла все же победительницей в столкновении с государством и в конце концов с 313 года, в соответствии с Миланским эдиктом императора Константина, христианство было признано государственной религией (идеологией), способной консолидировать распадавшуюся империю. Тем не менее, это не решило проблемы. Началась эпоха вселенских соборов, догматических споров, вызвавших возникновение сепаратистских тенденций в империи и расколов в Церкви на основе расхождений в вероучении.

Практически все попытки императоров вмешаться во внутреннюю жизнь Церкви, сохранить ее целостность, а значит и целостность государства, были эффективными лишь временно – те или иные тактические успехи не гарантировали успехов стратегических. Как следствие - распад империи, раскол в Церкви на Восточную и Западную, возникновение ряда автокефальных православных Церквей. Причем, одной из доминантных причин подобного результата являлось то, что государственная власть воспринимала Церковь лишь как общественную организацию, социальную институцию, которая должна была обслуживать государство. А это - принципиальная ошибка по отношению к Церкви.

Стараясь решить проблему раскола православия, некоторые политики то ли забывают, то ли не понимают, то ли не желают понять, что в отношении Церкви нельзя применять стереотипы, сформировавшиеся в политике. Церковь имеет специфическую природу. С одной стороны, она действительно может восприниматься как общественная институция, с другой (что непременно следует принять во внимание), по православному вероучению, это мистическое Тело Христово, в котором незримо пребывает Иисус Христос Богочеловек, создавший Церковь и являющийся Абсолютным авторитетом для верующего человека. Поэтому, в случае коллизии между обязанностями члена Церкви и обязанностями гражданина, верующий человек даже перед угрозой репрессий отдаст преимущество первым.

В этой связи, не мешает напомнить следующее. В XVII столетии в Русской Православной Церкви возникло старообрядчество. Все попытки государственной власти и Церкви подавить его, уничтожая верующих, оказались бесплодными.

XX столетие. С 1918 года РПЦ подвергалась беспощадным репрессиям со стороны коммунистического режима, но выстояла. В 1946 году на Львовском соборе Украинская Греко-Католическая Церковь с помощью репрессивных органов СССР была присоединена к РПЦ, уничтожены легальные организационные структуры. Но УГКЦ продолжала действовать нелегально. С началом перестройки, в краткие сроки Церковь легализировала систему управления, богословского образования и т. д.

Попытка искусственно объединить УПЦ-КП с Украинской Автокефальной Православной Церковью в 1992 году при поддержке государства и общественно-политических сил государственнической ориентации, то есть административным путем, дала обратный эффект. Большая часть УАПЦ не признала объединения и продолжала функционировать, несмотря на то, что Церкви было отказано в регистрации.

Некоторые политики, вмешиваясь в жизнь Церкви, пропагандируют свое видение проблемы раскола, не имея должных представлений об экклезиологии (учении о Церкви), не обращая внимания на исторические прецеденты, и навязывают, согласно мнению верующих, неприемлемые сценарии его преодоления. Варианты, предложенные Церкви извне, фактически являются схемами формального объединения всех конфессий. Однако история Церкви убеждает в том, что упрощенный подход к проблеме расколов и попытки свести его к утилитарной государственно-политической трактовке всегда приводили к отрицательным последствиям и для Церкви, и для государства. Риск повторения подобных ошибок становится сегодня все более реальным.

Сегодня большинство верующих считает, что идея церковного единства в значительной мере дискредитирована националистическими силами, которые стремятся вмешиваться в жизнь Церкви и фактически руководить ею. Попытки искусственно образовать единую Церковь свидетельствуют, согласно мнению этого большинства верующих, о возрождении в деятельности некоторых политиков, чиновников и церковных деятелей тоталитарных принципов построения отношений между государством и Церковью.

Большинство верных УПЦ на вопрос: "Как вы относитесь к возможному участию государства в "уврачевании" церковного раскола в Украине?" ответили, что "Государство, породившее раскол, не должно мешать Церкви его уврачевывать".

Некоторые украинские политики различных ориентаций предлагают свои пути преодоления кризисных явлений в православии. Например, предлагается идея создания "национальной Церкви" как государствообразующей, консолидирующей украинское общество. Согласно мнению, скажем, Патриарха Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата Филарета, украинская национальная Церковь должна быть частью государственной системы, принимать участие в формировании национальной идеологии, а, следовательно, к ее созданию надлежит привлечь государство. В сущности, это означает, что ответственность за объединение православия возлагается на государственную власть, что противоречит автономному статусу Церкви.

Тем не менее, эту идею Патриарха Филарета активно поддерживают политики-государственники национальной и националистической ориентации. Более того, создано депутатское объединение "За Единую Поместную Церковь", "Фундация духовного единения", цели которых понятны из самих названий. В то же время, реализовать эти цели объединению не удается и вряд ли удастся. Например, высшее руководство УПЦ отказалось принять участие в работе "Фундации", мотивируя это “неправославным взглядом на объединение православия” ее представителей.

Церковная жизнь не может строиться без актуализации внимания на таких основных принципах, как иерархический строй, соборность, одобрение и поддержка церковным народом решений, принимаемых епископатом. Исходя из этого, для Церкви являются неприемлемыми предложения строить отношения между отдельными Церквами в духе политического партнерства. Именно поэтому, недопустим подход с политическими мерками к вопросу об автокефалии. Тем более, что автокефалия поместной православной Церкви не является непременным атрибутом государственного суверенитета (например, Японская Автономная Церковь в составе РПЦ, в Эстонии две православные Церкви: одна часть Константинопольского Патриархата, другая Московского).

Те, кто сегодня стараются связать проблему объединения с обязательным предоставлением автокефалии Украинской Православной Церкви, не могут не знать, например, что сама проблема раскола возникла, в первую очередь, именно из-за неоднозначного отношения православных верующих Украины к вопросу об автокефалии. Общеизвестно, что раскол спровоцировали, главным образом, те, кто требовал немедленного предоставления Церкви административной независимости, мотивируя это либо политическими аргументами, либо националистическими амбициями.

В этих условиях, при отсутствии единства, при нежелании поиска компромиссов, продолжать обсуждение вопроса об объединении и автокефалии представляется не вполне своевременным, а отчасти и опасным эскалацией напряженности в отношениях между Церквами, ими и государством, дестабилизацией ситуации в самом обществе. К тому же, автокефалия УПЦ не решит проблемы церковного единства в Украине, а в нынешних условиях может, наоборот, повредить ее достижению. Попытки же силовыми методами искусственно объединить УПЦ с УПЦ-КП и УАПЦ приведут к тому, что епархии УПЦ Юга, Востока и Центра Украины могут отойти в прямое подчинение Русской Православной Церкви.

Поэтому вполне очевидно, что раскол православия в Украине, а также другие кризисные явления в религиозной сфере могут быть преодолены только усилиями изнутри. Другой вопрос, что при этом очень желательна активная поддержка государства.

Каковы же возможные направления государственной политики Украины в плане преодоления раскола в православии?

1. Государство, вмешиваясь во внутреннюю жизнь православных Церквей, настаивает на их объединении и обретении автокефалии. Учитывая исторический опыт и нынешние реалии, такая стратегия представляется ошибочной. Реализация ее приведет к росту напряженности в православной среде и осложнению отношений не только между Церквами (Церковью) и государством, но и между Украиной и Россией, другими заинтересованными странами в различных сферах сотрудничества.

2. Государство настаивает на объединении Церквей, но в данный момент не поднимает проблему обретения автокефалии. Сразу же актуализируется вопрос: объединение вокруг какой украинской Церкви и под чьей юрисдикцией Москвы, Константинополя? Решить эту проблему будет очень сложно.

3. Государство отдает предпочтение во внутренней политике одной из Церквей:

• Украинской Православной Церкви в этом случае вероятно резкое обострение внутриполитической жизни и осложнение ситуации в православной среде;

• Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата или Украинской Автокефальной Православной Церкви в этом случае вероятно резкое обострение не только внутриполитической жизни и осложнение ситуации в православной среде, но и ощутимое “охлаждение” отношений с Россией.

4. Государство не отдает преимущества ни одной из Церквей, обеспечивает равенство всех Церквей перед законом, не вмешивается в их внутреннюю жизнь, не настаивает на объединении Церквей и обретении ими автокефалии, но при этом оказывает содействие обеспечению свободного развития и полноценной религиозной жизни, оставляя Церквам самим определять свое будущее. Данное стратегическое направление в политике относительно православия (и не только православия!) представляется оптимальным.

Главное политика государства не должна быть направлена на использование православия для достижения временных конъюнктурных политических целей. А политикам и государственным деятелям в религиозной политике относительно православия, прежде всего, надлежит все же принять во внимание, что Церковь имеет специфическую природу. Не учитывая этого, можно допустить принципиальные ошибки в определении стратегического курса в политике и нанести значительный вред государству.

Таким образом, Украине, объективно заинтересованной в обеспечении стабильности в конфессиональной сфере, утверждении в стране мира и согласия, наиболее целесообразно признать существование различных конфессий, относящих себя к православной традиции, объективной реальностью, а сами конфессии равноправными субъектами правовой сферы.

Следует обратить внимание и на отношение Церквей к политике государства, касающейся западного и восточного векторов. Высшее руководство и подавляющее большинство приверженцев Русской и Украинской (составной части Русской Православной Церкви) Православных Церквей, прежде всего русские и русскоязычные граждане Украины, безусловно, будут поддерживать политику государства, направленную на экономическую (в отдельных случаях – и политическую) интеграцию с Россией. Приверженцы же Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата (УПЦ-КП) и силы, которые ее поддерживают (преимущественно национал-патриотические), против подобной политики. Их выбор ? западный.

В свое время Управляющий делами УАПЦ архиепископ Игорь (Исиченко) отказался поддержать движение "Украина без Кучмы", заявив, что Церковь будет оставаться вне политики. Позиция УАПЦ относительно внешней политики государства подобна позиции УПЦ-КП ? вектор западный. Приверженцы Украинской Греко-Католической Церкви (УГКЦ) и силы, которые ее поддерживают (национал-патриотические) против каких-либо форм интеграции с Россией. Они, в подавляющем большинстве, сориентированы на вхождение Украины в европейское сообщество.

Прот. Александр Кубелиус

Столкновение цивилизаций или…