Братство

26.01.2006 | Департамент аналитики БРАТСТВА
ПМР изнутри

Вот уже много лет на политической сцене непризнанного Приднестровья разыгрываются несколько спектаклей. Один, под названием "Мы-Россия", громко рекламируют - для неисправимых оптимистов. Прочие играют без афиш, в узком кругу избранной публики.

Для чего придумали "Русскую Испанию"?

«Феномен Приднестровья» стал любимым коньком "патриотических" пропагандистов. Но реальная основа приднестровского сопротивления куда прозаичней. Никакого "пророссийского патриотического порыва" здесь никогда не было - был огромный страх людей, бывших частью Системы и не мысливших себя вне ее. В промышленном Приднестровье испугались все, кто не был морально готов искать хлеб насущный вне работающей союзной промышленности.

А таковых было абсолютное большинство - директора, ИТР, рабочие, их жены и дети. Первые лозунги Приднестровья были порождены этим испугом. Их смысл, если отбросить в сторону все недоговоренности, звучал просто: "верните нам Советский Союз". Приднестровье на момент краха СССР не было ни "русским", ни "украинским", ни "молдавским". Его массовое сознание и сегодня осталось интернационально-советским, со всеми плюсами и минусами, присущими этой ментальности.

Приднестровский директорат был вечным соперником ЦК Компартии Молдавии. Собственно, ЦК КПМ и инспирировало "национальное возрождение" начала 90-х - ради овладения бывшей союзной собственностью. Но директора приднестровских заводов тоже стали реализовывать свои аппетиты! И все дальнейшее с железной предопределенностью вытекало из стремления директорского корпуса поучаствовать в дележе бывшего «народного» имущества и испуга массы заводских работяг, желавших сохранить привычный им образ жизни.

На огромном пространстве рушащегося СССР, такой же испуг, в таких же, а нередко и в гораздо худших обстоятельствах, испытали миллионы людей. Но в Приднестровье было несколько дополнительных факторов, предопределивших нестандартный ход событий: сильный и сплоченный директорский корпус, уже давно противостоявший давлению кишиневской партократии, и имевший хорошие связи в Москве; штаб и склады 14 российской армии (как следствие - большое количество российских офицеров, прижившихся в Приднестровье и не желавших уезжать в неизвестность), большое количество военных пенсионеров – людей, обученных воевать, притом еще вполне крепких и бодрых. Иными словами, в Приднестровье имелись и люди, способные сами держать в руках оружие и научить этому других, и те, кто после некоторой пропагандистской обработки был готов этому учиться и затем воевать, и те, кто обладал деньгами и связями для того, чтобы так или иначе вооружить первых и вторых...

Агрессивная политика Кишинева сработала лучше любой пропаганды, и когда в Дубоссарах пролилась первая кровь, на свет родилось новое государство, созданное, как и все государства до него, для защиты от внешнего врага, в данном случае - от Молдовы и Румынии. Впрочем, его рождение не было одномоментным - лозунг "назад в СССР" еще долго проглядывался буквально на каждом шагу (и до сих пор нет-нет, да и всплывет из небытия), а о России и любви к ней на первых порах не было и речи.

Постепенное "экономическое" растворение Приднестровья в Молдове началось уже при первом президенте - Мирче Снегуре и продолжилось при втором - Петре Лучинском. Приднестровские директора настойчиво искали контакты с Кишиневом, широко принимали кишиневских гостей и, по большому счету, хотели одного – твердых гарантий собственной безопасности.

Нищающее население - а заводы, бывшие некогда частью советского промышленного комплекса закономерно лихорадило - утрачивало интерес к политике, и было озабочено исключительно личным выживанием. Общественные институты, созданные в период становления республики - отчасти по указанию директоров, отчасти на волне оборонного порыва, деградировали. Но «государство» родилось, породило свою элиту и уже не могло исчезнуть просто так.

На арену выходит третья сила

Среди прочего крах Союза привел к смене структуры потребительского спроса. Последствия не замедлили сказаться. Новые ниши заполнила пресловутая компания "Шериф".

Начав с поставки потребительских товаров, "Шериф" быстро освоил и смежные виды деятельности, выпавшие из поля зрения директората советской формации. Непризнанность Приднестровья, с одной стороны, и готовность щедро делиться с правящей верхушкой, прежде всего - с самим Игорем Смирновым и его ближайшим окружением - с другой, помогла "Шерифу" избавиться от конкурентов и породила серию мифов. Один из этих мифов – это то, что "Шериф" и Игорь Смирнов составляют единое целое. Другой - миф о Приднестровье, как о "республике Шериф". Третий - о том, что контрабанда, дескать, составляет основу деятельности "Шерифа". Ни одно, ни другое, ни третье неверно. Однако, как это обычно и бывает, в каждой легенде есть доля истины.

Действительно, на этапе становления, руководство "Шерифа" почтительно внимало мнению президента. Но по мере роста корпорации и выхода ее деятельности за пределы Приднестровья, президент все чаще становился досадной помехой. Между тем, "Шериф" набрал изрядную силу. Его дочерние подразделения владеют всей телефонной связью в Приднестровье (проводной и мобильной), всем кабельным телевидением, единственным в Приднестровье частным телеканалом (второй канал - государственный), радиостанцией (практически задавившей государственное "Радио ПМР"), единственным в Приднестровье Интернет-провайдером (цены на его услуги на порядок выше, чем в соседней Молдове). «Шерифу» принадлежат собственный издательский дом, несколько хлебозаводов, десятки предприятий помельче, весь Vip-сегмент розничной торговли, включая фирменные автосалоны "Мерседес" и "Шкода", гигантский спортивный комплекс, 90% бензозаправок, примерно 60% торговли продовольственными товарами, по меньшей мере 30% торговли товарами промышленными, не менее половины строительного бизнеса... По мере укрепления этого монстра росли и его политические амбиции, которые ограничивали старый директорат и ближайшее окружение президента.

Подготовка к смене власти шла долго - "Шериф" шаг за шагом продвигал своих людей и покупал ключевых чиновников. Одновременно "Шериф" фактически создал свою собственную армию в виде системы охраны, притом 2-слойной. "Внутренняя" охрана "Шерифа" в настоящее время комплектуется исключительно выходцами из Гагаузии, абсолютно преданными руководству и способными выполнить любой приказ, без оглядки на закон. Фактически "Шериф" полностью контролирует приднестровское МВД, по крайней мере – его низовые звенья. Только МГБ (Министерство государственной безопасности) пока не подпало под его власть, но и это, по видимому, всего лишь вопрос времени.

Наконец, в середине 2005 года, ставленники "Шерифа" в Верховном Совете ПМР предприняли первую попытку государственного переворота. Они подготовили и провели в первом чтении поправки к Конституции ПМР, по сути, превращавшие президента в бесправного статиста. После принятия в первом чтении проект был заморожен - но не снят с повестки дня. Президенту Смирнову отчетливо дали понять: "Рыпнешься – сожрем».

Тем не менее, последний удар президенту нанесен не был. Руководство "Шерифа" понимало, что зажатый в угол Смирнов может быть опасен. Ситуация образца Москвы-1993 в условиях непризнанности ПМР грозила гибелью всем. Стороны достигли паритетного решения, но ясно, что это перемирие носит лишь временный характер. Конфликт загнан вглубь, но не разрешен.

Внешне причина конфликта выглядит как борьба за контроль над приватизационными потоками, например, за деньги с приватизации МолдГРЭС. Однако это лишь верхушка айсберга, а подлинные причины противостояния серьезнее и глубже.

Приднестровье всегда апеллировало к Москве и Киеву – таким себе центрам исторического притяжения. Причем, к любой власти, находившейся там в любой момент времени. Попытки повторялись раз за разом, несмотря на ответную холодность и украинской, и российской стороны. Не было ни одной серьезной попытки наладить отношения с Западом, при том, что возможности установить такой контакт были и не раз! Последний по времени – пакет американских предложений по покупке Молдавской ГРЭС, когда руководство одной весьма уважаемой транснациональной корпорации, помимо самой высокой цены из всех предложенных, бралось урегулировать ряд щекотливых вопросов, связанных с будущим статусом Приднестровья. Это был шанс, он дорогого стоил - и, тем не менее, американцев от участия в конкурсе отстранили.

Украина в это время стояла в сторонке. На всем приднестровском политическом поле, достаточно обширном и неоднородном, отчетливую проукраинскую ориентацию имеет сегодня только один человек - Владимир Боднар. Вечный депутат Верховного Совета ПМР, в прошлом - креатура Смирнова и глава украинской общины, ныне впавший в немилость. При всем уважении к Владимиру Лукичу – это в любом случае не та фигура, на которую можно делать ставки, без каких бы то ни было альтернатив. А других заметных политических фигур, явственно ориентированных на Киев, в регионе просто нет. Украинцы – есть, украинская община тоже есть, и ее новый председатель есть. А фигур – не наблюдается.

Тем не менее, Украина (как и Россия) сегодня остается той страной, на территории которой Приднестровье еще может отыскать спрос на свои товары. Да, существует какая-то торговля с ЕС, но она полулегальная и зыбкая, поскольку республика - непризнанная. И, скорее всего, будет оставаться таковой еще долгое время…

По материалам «Главред»